Сибилла – самая трагическая фигура книги и, пожалуй, самая живая. Она говорит о себе, что не умеет чувствовать и не верит в любовь, а потом влюбляется так, что готова умереть, и в того, в кого нельзя. Ее любовь к Лючио – не страсть испорченной женщины, а единственное сильное чувство, которое у нее осталось после того, как ее воспитали как товар.
Сибилла прекрасно понимает, что с ней происходит. Отец в долгах, поместье продано, и она говорит Джеффри, что ее продают богатому мужу. На его признание в любви отвечает, что в любовь не верит и готова только выйти за него замуж. Говорит, что стара сердцем и не умеет чувствовать.
В предсмертной рукописи она объясняет, откуда это. Ее воспитывали гувернантки и няни, вокруг был свет, где все продается, мать жила бурно, а отец устроил ее брак по расчету. И были книги. Сибилла пишет, что ее испортили стихи Суинберна и модные романы, которые хвалили критики: они научили ее не верить в Бога и видеть в любви только чувственность.
При этом в ней есть тяга к чему-то чистому. Она читает только книги Мейвис Клер и говорит, что после них к ней на время возвращается уважение к себе и слабая вера в Бога. Честно признается, что своего таланта у нее нет и поэтому она так ценит его в других женщинах.
Но эта тяга не выдерживает встречи с живой Мейвис. Сибилла признается Джеффри, что ей ненавистно счастье и спокойствие Мейвис и что она будет только притворяться подругой. Это очень точно: когда видишь в другом то, чего тебе не дано, восхищение легко становится завистью.
И вот появляется Лючио. Он единственный, кто смотрит на Сибиллу без желания ее купить. Он ее не хочет, даже презирает, и, может быть, именно поэтому она в него влюбляется. Для женщины, которую всю жизнь оценивали в деньгах, тот, кто не торгуется, кажется свободой.
Ночью в галерее она умоляет его о любви хотя бы на час, грозит убить себя кинжалом, а он ломает лезвие и отказывает. Позже она признается, что вышла за Джеффри, заранее собираясь завести любовника. Звучит цинично, но это просто честность человека, которому с детства объяснили, что брак – сделка.
После разоблачения Джеффри пишет ей холодное письмо и уезжает. Сибилла принимает яд и, умирая, пишет рукопись. В ней она проходит путь от «смерти нет, есть новая жизнь» до понимания, что Бог существует и она ошибалась. Рукопись обрывается на словах «его имя…». А в Египте потом находят мумию отравленной танцовщицы с лицом Сибиллы, как будто ее история повторяется не в первый раз.
Танцовщицу когда-то отравили по приказу царя, а Сибилла отравилась сама. В древности женщину губил чужой приказ, в Лондоне 1890-х – воспитание и рынок, но кончается одинаково.
Не до конца ясно, насколько Корелли ей сочувствует. С одной стороны, она дает Сибилле целую главу собственным голосом и объясняет, как ее сломали. С другой – вся вина свалена на «безнравственные» книги, а это уже похоже не на сочувствие, а на проповедь.
Любовь к Лючио – последняя попытка Сибиллы почувствовать хоть что-то настоящее. Ее растили как вещь, и единственный, кто не захотел ее купить, оказался дьяволом. В этом и трагедия: человек, у которого отняли способность любить, тянется к тому, что любить невозможно.