Читать про Мейвис Клер и не думать о самой Корелли сложно. Писательница, которую ругают критики и обожают читатели, которую знают при дворе, которая живет независимо и не нуждается в муже. Мейвис – это Корелли такой, какой она хотела себя видеть. Вопрос только в том, слабость это книги или законный прием.
Совпадений слишком много для случайности. Корелли была самой продаваемой писательницей своего времени, и критики над ней постоянно смеялись. Мейвис тоже продается десятками тысяч, и критики ее не любят. Корелли читала королева Виктория. У Мейвис в гостиной портреты с автографами знаменитостей, а принц Уэльский знает ее книги, сам навещает ее в коттедже и смотрит, как она кормит голубей. Корелли не была замужем и жила с подругой. Мейвис не замужем и счастлива одна.
Совпадают даже инициалы. На обложках книг Корелли стояла золотая монограмма с ее инициалами, и у Мейвис Клер инициалы те же: M. C. Сама Корелли отрицала, что Мейвис – ее автопортрет, но это отрицание мало кого убедило.
Многое говорит и то, какие черты Корелли себе приписала. Мейвис скромная, веселая, равнодушная к критике, ей не нужны деньги сверх достатка, она прощает врагов и кормит голубей, названных в честь журналов, которые ее ругали. Верующая, но без ханжества. И единственная, кого не может соблазнить сам дьявол.
Настоящая Корелли, судя по всему, была к критике далеко не так равнодушна. Она с критиками воевала, а редактор Уильям Стед даже советовал ей убрать из «Скорби Сатаны» выпады против рецензентов, чтобы они не потопили книгу. Мейвис скорее мечта Корелли о себе: та, которой критика правда безразлична.
Даже внешность Мейвис подобрана не случайно. Это не роковая красавица, а хрупкая светловолосая женщина в белом платье, которую Джеффри ожидал увидеть суровым синим чулком. Корелли как будто отвечает критикам, которые высмеивали ее внешность, и заодно показывает, что сила Мейвис не в эффекте, а в спокойствии.
Корелли есть не только в Мейвис. Лючио очень часто говорит ее голосом. Он ругает светское общество, продажных критиков, модные романы, пустоту богачей и хвалит книгу Мейвис за то, что в ней есть жизнь. Через Лючио Корелли говорит все то, что добродетельная героиня сказать не может, потому что прозвучало бы слишком зло. Добро она отдает Мейвис, гнев – Лючио, и обе стороны ее.
К тому же Мейвис – единственная героиня, у которой в книге почти нет развития. С первой до последней сцены она одинаковая, спокойная и правая. Джеффри и Сибилла меняются, Мейвис нет. Это тоже выдает автопортрет: себя идеальную Корелли не решилась показать ни сомневающейся, ни ошибающейся.
Критики называли «Скорбь Сатаны» самым самовлюбленным романом Корелли, и их можно понять. Когда автор вставляет в книгу идеальную себя, которую не может соблазнить даже Сатана, это выглядит как самолюбование. Но у Мейвис есть и смысл. Она нужна книге как мерка, без нее непонятно, каким мог бы стать Джеффри. И если Корелли действительно верила, что пишет для читателя, а не для критиков, она имела право показать такой путь на себе. Просто показала его слишком лестно.
Корелли присутствует в книге дважды: как Мейвис, которой она хотела быть, и как Лючио, которым становилась, когда злилась. Это и слабость, и честность сразу. Автопортрет вышел слишком идеальным, зато гнев Лючио выдает то, что Мейвис так спокойно прячет.