Роман о человеке, получившем богатство от дьявола, сразу напоминает о Фаусте. Но в «Скорби Сатаны» нет главного элемента фаустовской истории – договора. Джеффри ничего не подписывает кровью и не обещает свою душу. В этом отличии и спрятана главная мысль Корелли: сделку с дьяволом можно заключить, даже не заметив этого.
У Гете Фауст – ученый, который все знает и ничем не удовлетворен. Он заключает с Мефистофелем договор: тот служит ему на земле, а если Фауст когда-нибудь скажет мгновению «остановись», его душа достанется дьяволу. Сделка осознанная, условия понятные. Фауст знает, с кем имеет дело, и сам делает ставку.
У Корелли все иначе. Джеффри не знает, кто такой Лючио. Он ничего не просит у дьявола, он просто получает наследство и принимает дружбу богатого иностранца. Никаких условий, никаких подписей. В последнем разговоре Лючио объясняет, что был обязан служить Джеффри, потому что тот сам принял его как спутника. Договором стало само согласие на его общество.
При этом Лючио почти ничего не скрывает. Он одалживает Джеффри пятьсот фунтов и шутит, что у него есть надежная гарантия – сам Джеффри. Фраза звучит как дружеская шутка, а на деле это почти формула договора, произнесенная вслух.
И есть деталь, которая кажется мне очень сильной. В начале поверенные рассказывают Джеффри, что родственник, от которого пришли миллионы, считал, будто продал себя дьяволу за свое богатство. Поверенные смеются над этим как над чудачеством. Выходит, настоящий договор, если он был, заключил кто-то другой, а Джеффри унаследовал его вместе с деньгами. Деньги пришли уже с условиями, о которых он не знал.
Джеффри над этой историей тоже смеется. Для него это суеверие, семейный анекдот. Корелли показывает здесь самоуверенность современного человека: он считает себя слишком умным, чтобы попасться на старую сказку, и именно поэтому попадается. Фауст хотя бы верил в дьявола, а Джеффри его не боится, потому что не верит.
Сделка без договора страшнее фаустовской. Фауст понимает, что делает выбор. Джеффри делает выбор каждый день, но не видит в нем выбора: купить поместье, заплатить критику, жениться на девушке, которую продают, написать злую рецензию. Ни один шаг не выглядит как продажа души, а все вместе ей и являются. Это гораздо ближе к тому, как соблазн работает в жизни. Никто не подписывает договор с дьяволом, люди просто соглашаются на мелочи, каждая из которых кажется разумной.
Да и сами дьяволы у них разные. Мефистофель весел и доволен своей работой, а Лючио устал от нее и тоскует. Фаустовский черт любит сделки, а Лючио, похоже, был бы рад, если бы ни одна из них не состоялась.
Кончаются обе истории спасением, но разной ценой. Гетевского Фауста спасают, потому что он всю жизнь стремился, даже ошибаясь. Джеффри спасается потому, что в последний момент сам отказывается от всего и выбирает Бога, и платит за это всеми деньгами, начиная жизнь заново.
Корелли сознательно убрала договор из фаустовского сюжета. Фаустовский договор хотя бы честен, а ее Джеффри продает себя по частям и в рассрочку и ни в одной части не видит целого, потому что каждый отдельный шаг кажется мелким. Дьявол не просит подписи. Ему достаточно, чтобы ты соглашался.